Предгорье
«И в радости, и в горе ваш лучший друг - "Предгорье"»
Краснодарский кр., п. Мостовской, ул. Набережная, 66.тел.:(86192)5-19-32 факс: (86192)5-19-32
E-mail:mostpred@mail.kuban.ru Веб-сайт: http://predgorieonline.ru/
Заговоренный старшина Хороший
"Предгорье" № 19 от 21 февраля 2012 года
Накануне Дня защитника Отечества газета «Предгорье» по традиции рассказывает о тех, кто героически защищал Родину в военное лихолетье. У нашего сегодняшнего героя Михаила Петровича Хорошего для этого есть особенный повод: на днях ветеран Великой Отечественной войны отметил свое 90-летие.
Первым делом, первым делом самолеты
Михаила Хорошего призвали в армию накануне войны, в аккурат после майских праздников. Все село Воробиевка, что в Хмельницкой области, на Украине, шумно отгуляло на проводах Мишани. Молодого бойца Красной армии направили на учебу курсантом в Переяславль-Залесское авиационное училище. «Буду летчиком! - мечтал сельский хлопец, представляя, как приедет в родную Воробиевку с крылышками на погонах, в синих форменных брюках и летной кожанке. - Все дивчины села просто ахнут…».
…Черное 22 июня пришло неожиданно. Грянула война. Ускоренный выпуск из училища, и сержанта Хорошего направляют в Ногинск, где тогда базировался 260-й бомбардировочный авиационный полк.
Будешь ты стрелком-радистом, а в душе - пилот
С первых дней войны 260-й полк начал боевые действия на Северо-Западном фронте. Входил в состав Четвертой смешанной авиадивизии, затем - переведен в шестую. Пикирующий бомбардировочный авиационный полк на вооружении имел только самолеты Пе-2.
В то время пресловутые асы люфтваффе в небе чувствовали себя полными хозяевами. Советская армия несла колоссальные потери. Количество сбитых русских летчиков росло с каждым днем. Особенно в опасном положении оказались стрелки-радисты. В среднем они в десять раз чаще получали ранения в туловище по сравнению с пилотами. «Возвратились с задания, а стрелок-радист мертвый, истек кровью», - рассказывали многие летчики. По некоторым данным, соотношение убитых стрелков-радистов и пилотов во время войны - семь к одному, то есть на каждого погибшего летчика приходилось семь воздушных стрелков. Неудивительно, что должность эта у летчиков считалась самой сложной. Мало того, что стрелку-радисту необходимо было совмещать два дела - вести огонь и передавать сообщения, так и место его в самолете было самым уязвимым - практически без бронеприкрытия. В первые годы войны стрелки погибали значительно чаще.
На «пешке» стрелком-радистом и начал летать старшина Хороший.
- Михаил Петрович, а помните в фильме «Хроника пикирующего бомбардировщика» герой Олега Даля Женя Соболевский поет такую незатейливую песенку:
«Будешь ты стрелком-радистом, хоть в душе пилот.
Станешь ты летать со свистом задом наперед». (Кто не знает, стрелки в своей кабине сидели спиной к движению самолета), - прерываю я нелегкие воспоминания ветерана.
- А как же? - оживляется он. - Это же про меня. - И тут же подхватывает:
«Полетишь ты на заданье в боевой полет
И услышишь, как зенитка жалобно поет.
Но однажды встретит «мессер», в хвост тебе зайдет,
Рубанет из пулемета, летчика убьет».
И вновь старый солдат той ужасной войны окунается в свои тяжелые воспоминания…
Над милым порогом качну серебряным тебе крылом
В конце 1942 года старшину Хорошего командируют в Красноярск, где он проходит переподготовку на американских четырехэкипажных (летчик, штурман, стрелок-радист, стрелок) самолетах «Бостон А-20», поставляемых СССР по ленд-лизу. Так стрелок-радист Хороший пересел на новый тип самолета.
Наши летчики единодушно признали, что «Бостон» вполне отвечает требованиям современной войны. Бомбардировщик имел неплохую тяговооруженность, что обеспечивало высокую скорость, хорошую маневренность и вполне приличный потолок высоты. Правда, у нас эти самолеты переделывали поначалу в воинских частях, а затем уже и в заводских условиях, усиливая вооружение. Ставили скорострельный авиационный пулемет ШКАС или вместо шкворневой установки с двумя пулеметами калибра 7,62 или 7,69 мм монтировали отечественные башенные турели под крупнокалиберный пулемет УБТ, а иногда даже пушку ШВАК. Для советских летчиков «Бостон», который они называли «американец», остался в памяти как один из лучших самолетов, поставлявшихся нам в годы войны союзниками. Теплым словом вспоминает «краснозвездного американца» и стрелок-радист Михаил Хороший. За его плечами не одна сотня боевых вылетов, ночных заданий.
- Михаил Петрович, а какой полет был самым сложным за годы войны?
- Да все были нелегкими, бывало, и по два раза в день летали, а то и по три…
- А какой запомнился больше всего? - не унимаюсь я.
- Наверное, когда пролетали над родными местами, освобождая свою землю от гитлеровцев. Я по самолетному переговорному устройству кричу командиру: «Помаши крыльями, над моей родиной пролетаем!». Он и покачал крыльями. А еще, пожалуй, когда нас сбили…
- Как?
- Во время выполнения задания… Мы уже отбомбились, возвращались домой и попали под перекрестный огонь фашистских зенитных пушек. Во время полета гул моторов заглушает все другие звуки. Даже разрывы зенитных снарядов почти не слышны, только частые хлопки. Хлопок с голубым облачком - значит по нам бьют мелкокалиберные зенитки, с черным - тяжелые. Долбали нас немцы от всей души. Первые залпы зениток прошли мимо, а следующие как раз по нам. Осколки хлестанули по обшивке. Я кричу командиру: «Попадание в левую плоскость!». Он мне: «Вижу!». Мы задымили. Командир отдает приказ: «Всем прыгать!». Приказ не обсуждается. Мы втроем прыгнули с парашютами, а он не прыгнул, тянул самолет до конца, но не дотянул…
- Погиб?
- Да. Толковый был командир - капитан Сдобнов. Вишь ты, не дотянул…
Ветеран тяжко вздохнул. Его память сохранила многое до мельчайших деталей. Чуть помедлив, как-то неловко добавил:
- А у меня ни царапины за всю войну…
- Да ну! - недоверчиво покосился я на фронтовика.
- Хочешь верь, хочешь не верь, - развел руками Михаил Петрович.
- Да вы прямо заговоренный какой-то…
- Может и так, - открыто, но с едва уловимой хитрецой в глазах улыбнулся бывалый солдат.
И на груди его светилась медаль за город Будапешт
В мае 1943 года 260-й бомбардировочный авиаполк продолжил боевые действия на Курской дуге. С середины 1943 года и до конца войны он входил в состав 244-й бомбардировочной Лозовской авиационной дивизии 17 Воздушной армии.
На третьем и четвертом годах войны советская авиация уже целиком господствовала в небе. Размалеванные бубновые асы Геринга горели в небе, что называется, за милую душу.
Освободив Родину, стрелок-радист Хороший полетел освобождать Европу. С декабря1944-го по февраль 1945 года войска Первого Украинского фронта совместно с войсками Второго Украинского фронта окружили и уничтожили группировку врага в Будапеште, перемолов его значительные силы западнее города.
Уже в составе Второго Украинского фронта довелось полку, в котором воевал стрелок-радист Хороший, освобождать от фашистских захватчиков столицу Венгрии - Будапешт, где была окружена и уничтожена 188-тысячная группировка врага. И на груди у старшины Хорошего засверкала очередная награда - медаль «За освобождение Будапешта».
- Мне тогда даже довелось повстречаться с командующим Третьего Украинского фронта маршалом Толбухиным, - вспоминает сегодня ветеран.
В марте1945 года войска фронта участвовали в Балатонской оборонительной операции, где отразили последнее крупное наступление вермахта в войне, обескровив его ударную группировку. Это была последняя крупная оборонительная операция Красной армии против немецких войск во время Великой Отечественной войны. В ходе сражения в районе озера Балатон советские войска отразили наступление вермахта под кодовым названием «Весеннее пробуждение». Густые туманы, часто накрывавшие аэродромы, серьезно ограничивали действия авиации, но, как только позволяла погода, в небо поднимались «сталинские соколы». В их числе - и старшина Хороший. 260-й полк наносил бомбовые удары по скоплению живой силы противника в населенных пунктах, по скоплению танков, по ж/д эшелонам, мостам и переправам, по аэродромам врага. Сражение у Балатона стало последней крупной наступательной операцией германских вооруженных сил во Второй мировой войне. Отразив германский натиск, части Третьего Украинского фронта практически без оперативной паузы перешли в наступление на Вену.
Помнит Вена, помнят Альпы и Дунай
В марте-апреле 1945 года стрелок-радист Хороший участвовал в проведении Венской операции. Войска Третьего Украинского фронта совместно с войсками Второго Украинского разгромили группу армий «Юг», завершив освобождение Венгрии и освободив большую часть Австрии. За образцовое выполнение заданий всему личному составу, принимавшему непосредственное участие в боях за Вену, была вручена медаль «За взятие Вены».
- Михаил Петрович, а страшно было? Ведь впереди, кроме турели, по которой «бегает» пулемет, у вас не было никакой защиты…
- Бывало. Кто говорит, что было нестрашно, - врут. Порой даже волосы от страха шевелились… - замолк ветеран и, немного подумав, продолжил. - Просто не думал о возможной смерти. Был уверен, что как только подумаю о ней, так она и придет. А вообще, была просто работа, тяжелая, до седьмого пота, кровавая, но работа и борьба за жизнь, а еще непоколебимая вера защитника своего Отечества.
- А воздушным стрелкам были положены ежедневные сталинские сто грамм или только летчикам выдавали? - пытаюсь я перевести разговор в другую плоскость.
- Сто грамм водки у авиаторов выдавали всем - и летному составу, и наземникам. По большому счету все мы были одной крепкой семьей, и не было границ между пилотом и оружейником, стрелком и механиком. Ведь наши жизни зависели от действий друг друга.
- Михаил Петрович, все-таки вы везунчик или точно заговоренный. Побывать в таких мясорубках, пройти всю войну, вернее, пролетать, и не получить даже царапины - это из области фантастики.
- Так получилось. Повезло.
- Низкий вам поклон за эту войну, за вашу победу, Михаил Петрович, от всех нас, от всего человечества. Еще раз поздравляю вас с 90-летием, желаю здоровья и дожить до 100 лет. А я обязательно к вам приеду, поздравлю, и мы с вами обязательно выпьем по сто грамм.
- Хорошо. Тогда обязательно доживу!
Первым делом, первым делом самолеты
Михаила Хорошего призвали в армию накануне войны, в аккурат после майских праздников. Все село Воробиевка, что в Хмельницкой области, на Украине, шумно отгуляло на проводах Мишани. Молодого бойца Красной армии направили на учебу курсантом в Переяславль-Залесское авиационное училище. «Буду летчиком! - мечтал сельский хлопец, представляя, как приедет в родную Воробиевку с крылышками на погонах, в синих форменных брюках и летной кожанке. - Все дивчины села просто ахнут…».
…Черное 22 июня пришло неожиданно. Грянула война. Ускоренный выпуск из училища, и сержанта Хорошего направляют в Ногинск, где тогда базировался 260-й бомбардировочный авиационный полк.
Будешь ты стрелком-радистом, а в душе - пилот
С первых дней войны 260-й полк начал боевые действия на Северо-Западном фронте. Входил в состав Четвертой смешанной авиадивизии, затем - переведен в шестую. Пикирующий бомбардировочный авиационный полк на вооружении имел только самолеты Пе-2.
В то время пресловутые асы люфтваффе в небе чувствовали себя полными хозяевами. Советская армия несла колоссальные потери. Количество сбитых русских летчиков росло с каждым днем. Особенно в опасном положении оказались стрелки-радисты. В среднем они в десять раз чаще получали ранения в туловище по сравнению с пилотами. «Возвратились с задания, а стрелок-радист мертвый, истек кровью», - рассказывали многие летчики. По некоторым данным, соотношение убитых стрелков-радистов и пилотов во время войны - семь к одному, то есть на каждого погибшего летчика приходилось семь воздушных стрелков. Неудивительно, что должность эта у летчиков считалась самой сложной. Мало того, что стрелку-радисту необходимо было совмещать два дела - вести огонь и передавать сообщения, так и место его в самолете было самым уязвимым - практически без бронеприкрытия. В первые годы войны стрелки погибали значительно чаще.
На «пешке» стрелком-радистом и начал летать старшина Хороший.
- Михаил Петрович, а помните в фильме «Хроника пикирующего бомбардировщика» герой Олега Даля Женя Соболевский поет такую незатейливую песенку:
«Будешь ты стрелком-радистом, хоть в душе пилот.
Станешь ты летать со свистом задом наперед». (Кто не знает, стрелки в своей кабине сидели спиной к движению самолета), - прерываю я нелегкие воспоминания ветерана.
- А как же? - оживляется он. - Это же про меня. - И тут же подхватывает:
«Полетишь ты на заданье в боевой полет
И услышишь, как зенитка жалобно поет.
Но однажды встретит «мессер», в хвост тебе зайдет,
Рубанет из пулемета, летчика убьет».
И вновь старый солдат той ужасной войны окунается в свои тяжелые воспоминания…
Над милым порогом качну серебряным тебе крылом
В конце 1942 года старшину Хорошего командируют в Красноярск, где он проходит переподготовку на американских четырехэкипажных (летчик, штурман, стрелок-радист, стрелок) самолетах «Бостон А-20», поставляемых СССР по ленд-лизу. Так стрелок-радист Хороший пересел на новый тип самолета.
Наши летчики единодушно признали, что «Бостон» вполне отвечает требованиям современной войны. Бомбардировщик имел неплохую тяговооруженность, что обеспечивало высокую скорость, хорошую маневренность и вполне приличный потолок высоты. Правда, у нас эти самолеты переделывали поначалу в воинских частях, а затем уже и в заводских условиях, усиливая вооружение. Ставили скорострельный авиационный пулемет ШКАС или вместо шкворневой установки с двумя пулеметами калибра 7,62 или 7,69 мм монтировали отечественные башенные турели под крупнокалиберный пулемет УБТ, а иногда даже пушку ШВАК. Для советских летчиков «Бостон», который они называли «американец», остался в памяти как один из лучших самолетов, поставлявшихся нам в годы войны союзниками. Теплым словом вспоминает «краснозвездного американца» и стрелок-радист Михаил Хороший. За его плечами не одна сотня боевых вылетов, ночных заданий.
- Михаил Петрович, а какой полет был самым сложным за годы войны?
- Да все были нелегкими, бывало, и по два раза в день летали, а то и по три…
- А какой запомнился больше всего? - не унимаюсь я.
- Наверное, когда пролетали над родными местами, освобождая свою землю от гитлеровцев. Я по самолетному переговорному устройству кричу командиру: «Помаши крыльями, над моей родиной пролетаем!». Он и покачал крыльями. А еще, пожалуй, когда нас сбили…
- Как?
- Во время выполнения задания… Мы уже отбомбились, возвращались домой и попали под перекрестный огонь фашистских зенитных пушек. Во время полета гул моторов заглушает все другие звуки. Даже разрывы зенитных снарядов почти не слышны, только частые хлопки. Хлопок с голубым облачком - значит по нам бьют мелкокалиберные зенитки, с черным - тяжелые. Долбали нас немцы от всей души. Первые залпы зениток прошли мимо, а следующие как раз по нам. Осколки хлестанули по обшивке. Я кричу командиру: «Попадание в левую плоскость!». Он мне: «Вижу!». Мы задымили. Командир отдает приказ: «Всем прыгать!». Приказ не обсуждается. Мы втроем прыгнули с парашютами, а он не прыгнул, тянул самолет до конца, но не дотянул…
- Погиб?
- Да. Толковый был командир - капитан Сдобнов. Вишь ты, не дотянул…
Ветеран тяжко вздохнул. Его память сохранила многое до мельчайших деталей. Чуть помедлив, как-то неловко добавил:
- А у меня ни царапины за всю войну…
- Да ну! - недоверчиво покосился я на фронтовика.
- Хочешь верь, хочешь не верь, - развел руками Михаил Петрович.
- Да вы прямо заговоренный какой-то…
- Может и так, - открыто, но с едва уловимой хитрецой в глазах улыбнулся бывалый солдат.
И на груди его светилась медаль за город Будапешт
В мае 1943 года 260-й бомбардировочный авиаполк продолжил боевые действия на Курской дуге. С середины 1943 года и до конца войны он входил в состав 244-й бомбардировочной Лозовской авиационной дивизии 17 Воздушной армии.
На третьем и четвертом годах войны советская авиация уже целиком господствовала в небе. Размалеванные бубновые асы Геринга горели в небе, что называется, за милую душу.
Освободив Родину, стрелок-радист Хороший полетел освобождать Европу. С декабря1944-го по февраль 1945 года войска Первого Украинского фронта совместно с войсками Второго Украинского фронта окружили и уничтожили группировку врага в Будапеште, перемолов его значительные силы западнее города.
Уже в составе Второго Украинского фронта довелось полку, в котором воевал стрелок-радист Хороший, освобождать от фашистских захватчиков столицу Венгрии - Будапешт, где была окружена и уничтожена 188-тысячная группировка врага. И на груди у старшины Хорошего засверкала очередная награда - медаль «За освобождение Будапешта».
- Мне тогда даже довелось повстречаться с командующим Третьего Украинского фронта маршалом Толбухиным, - вспоминает сегодня ветеран.
В марте1945 года войска фронта участвовали в Балатонской оборонительной операции, где отразили последнее крупное наступление вермахта в войне, обескровив его ударную группировку. Это была последняя крупная оборонительная операция Красной армии против немецких войск во время Великой Отечественной войны. В ходе сражения в районе озера Балатон советские войска отразили наступление вермахта под кодовым названием «Весеннее пробуждение». Густые туманы, часто накрывавшие аэродромы, серьезно ограничивали действия авиации, но, как только позволяла погода, в небо поднимались «сталинские соколы». В их числе - и старшина Хороший. 260-й полк наносил бомбовые удары по скоплению живой силы противника в населенных пунктах, по скоплению танков, по ж/д эшелонам, мостам и переправам, по аэродромам врага. Сражение у Балатона стало последней крупной наступательной операцией германских вооруженных сил во Второй мировой войне. Отразив германский натиск, части Третьего Украинского фронта практически без оперативной паузы перешли в наступление на Вену.
Помнит Вена, помнят Альпы и ДунайВ марте-апреле 1945 года стрелок-радист Хороший участвовал в проведении Венской операции. Войска Третьего Украинского фронта совместно с войсками Второго Украинского разгромили группу армий «Юг», завершив освобождение Венгрии и освободив большую часть Австрии. За образцовое выполнение заданий всему личному составу, принимавшему непосредственное участие в боях за Вену, была вручена медаль «За взятие Вены».
- Михаил Петрович, а страшно было? Ведь впереди, кроме турели, по которой «бегает» пулемет, у вас не было никакой защиты…
- Бывало. Кто говорит, что было нестрашно, - врут. Порой даже волосы от страха шевелились… - замолк ветеран и, немного подумав, продолжил. - Просто не думал о возможной смерти. Был уверен, что как только подумаю о ней, так она и придет. А вообще, была просто работа, тяжелая, до седьмого пота, кровавая, но работа и борьба за жизнь, а еще непоколебимая вера защитника своего Отечества.
- А воздушным стрелкам были положены ежедневные сталинские сто грамм или только летчикам выдавали? - пытаюсь я перевести разговор в другую плоскость.
- Сто грамм водки у авиаторов выдавали всем - и летному составу, и наземникам. По большому счету все мы были одной крепкой семьей, и не было границ между пилотом и оружейником, стрелком и механиком. Ведь наши жизни зависели от действий друг друга.
- Михаил Петрович, все-таки вы везунчик или точно заговоренный. Побывать в таких мясорубках, пройти всю войну, вернее, пролетать, и не получить даже царапины - это из области фантастики.
- Так получилось. Повезло.
- Низкий вам поклон за эту войну, за вашу победу, Михаил Петрович, от всех нас, от всего человечества. Еще раз поздравляю вас с 90-летием, желаю здоровья и дожить до 100 лет. А я обязательно к вам приеду, поздравлю, и мы с вами обязательно выпьем по сто грамм.
- Хорошо. Тогда обязательно доживу!
Анатолий Чайков.
Фото автора и из семейного архива М. П. Хорошего.
К списку
Фото автора и из семейного архива М. П. Хорошего.
